Тяжелые нарушения речи: большой успех всегда зависит от первых микроскопических результатов

- Марина Анатольевна, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в профессию?
Желание быть логопедом появилось не сразу. После получения специальности «учитель русского языка и литературы» в Красноярском государственном педагогическом университете я хотела работать в школе восьмого вида для детей с умственной отсталостью. С ребятами, имеющими такие нарушения, я познакомилась еще в школе в рамках социального проекта и работы педагогом дополнительного образования. Параллельно отучиться на олигофренопедагогике не получилось, поэтому эту идею пришлось отложить.
В университете мне пришлось работать со студентами-китайцами, которые приехали к нам учиться по обмену. Я преподавала им фонетику русского языка, и конечно, билась над проблемой освоения произношения. А потом мы выиграли грант и поехали на стажировку в Париж. Чтобы признали нашу деятельность, нужно было показывать серьезные результаты. Естественно, пришлось искать и изучать материалы по теме, в том числе и логопедические пособия. Так, в моей жизни появилась эта интересная наука.
Я поняла, что не олигофренопедагогика, а именно логопедия поможет мне соединить в работе мои знания в сфере языка и речи и «особенности» развития некоторых детей.
На дефектологический факультет я поступила уже после окончания университета.
- Как дальше складывалась ваша карьера?
Пока я получала логопедическую специальность логопеда специальность, устроилась в школу учителем русского литературы. По иронии судьбы не в коррекционную школу, а наоборот в школу для творчески одаренных детей творческой направленности. С утра у моих учеников были занятия вокалом, скрипкой, музыкой, а во второй половине – обычные уроки.
Из 15 человек в классе обязательно попадалось 1-2 дисграфика или дислексика.
Логопеда в школе не было, поэтому приходилось самостоятельно разбираться и заниматься с ними. Там же впервые столкнулась с ребенком-аутистом ребенком с аутизмом. И тоже интуитивно приходилось работать в этой сфере.
Став логопедом, я сразу начала частную практику, потому что чувствовала, что только так смогу в большей степени помогать детям преодолевать сложные нарушения.
- Расскажите о своей специализации. За какие нарушения беретесь, а в каких случаях направляете к другим специалистам?
Своей основной специализацией могу назвать так называемый запуск речи и работу с детьми после слухопротезирования. Кстати, я специально употребляю выражение «так называемый запуск речи», потому что на самом деле нет такого понятия. Здесь мы подразумеваем именно работу с неговорящими детьми.
Конечно, есть случаи, когда я отказываю родителям в занятиях. Например, я не возьмусь корректировать заикание, нарушение глотания и не беру детей с изначальным запросом «исправить нарушение письма и чтения». Однако, если в процессе работы я замечу, что ребенку необходима профилактика или коррекция дисграфии, то мы продолжим заниматься и в этом направлении.
- С какой темой будете выступать на конференции? Поделитесь подробностями.
Моя лекция называется «Групповая работа с неговорящими детьми». Уже заранее понимаю, что многие специалисты скептически относятся к этой форме работы. Но не могу никого осуждать, потому что педагоги и логопеды просто не знают, как работать в группе безречевых детей. В институте нам об этом не рассказывали, а зря.
Продолжение интервью читайте на нашем дзен-канале
Полезные материалы по теме
Углубите знания и получите практические инструменты от наших экспертов.
Начни свой путь с подходящего курса
Практические знания для работы с детьми с особыми образовательными потребностями — от базовых инструментов до специализированных программ.
